| |
| Прошел трудный в моей жизни год. Но слава Богу, самое тяжело позади. Вышла неплохая, как мне кажется, книжка "Дневник Ольги Бессарабовой", хотя для читателей там привлекательны первые сто страниц, посвященные Цветаевой и Боре Бессарабову - прототипу поэмы"Егорушка", хронике их взаимоотношений. В дневниках же сестры его - от 1915 до 1925 огромный контекст культурный и исторический. Там есть Леонид Андреев и Бальмонт, Бердяев и Флоренский, московские улицы в феврале и ноябре 1917 года, бегство голод и выживание московской интеллигенции и прочее, о чем написано в аннотации.
Книгу мы делали в рекордные сроки - от нахождения дневников и документов до их обработки и публикации прошло меньше двух лет. Конечно, это не очень правильно, но шанс собрать людей, напечатать и выпустить книгу в свет сложился только сейчас, и по опыту мне известно, что его надо использовать сразу же. | |
|
| Все прошло хорошо. Слушая на своем вечере замечательных стариков: А.Ревича,А. Туркова, Е.Войскунского, которым слава Богу интересно, что я делаю, я все время думаю о том, что главное, чем может заниматься любой филолог, историк и т.д. - это возвращать и возвращать утраченные имена поэтов, писателей, критиков. Их столько, что хватит на несколько поколений. Старики доносят нам последнюю весть оттуда, а наше дело ее услышать. | |
|
| Желающих приглашаю на юбилейный вечер в Малый зал Дома писателей, который состоится 8 октября в 18.30 . Он будет посвящен моим трем книгам: "Узел", Эвакуация идет...", "Распад". Большая Никитская, 53. | |
|
| В 1910 году Евгений Трубецкой написал Маргарите Морозовой: «Мне все казалось, что до заключительной катастрофы еще далеко. А теперь она страшно приблизилась, надвинулась совсем! И эта быстрота назревания революции – фатальна. Всю культуру сметут. И чего не разрушили справа, то завершат слева… Вот он крест России. И сколько бы она его не несла, ничего приличного в государственной жизни она не создаст. Безотносительно прекрасное в религии, искусстве, философии она произведет, но в области относительной, житейской все всегда будет безотносительно скверно: тут мы бездарны. Оттого наша повседневная, будничная жизнь есть и будет невыносима». | |
|
| Михаил Синельников позвал в ЦДЛ на вечер памяти А. Межирова. Была к своему стыду всего около часа. В выступлениях, то там, то сям звучала, какая-то двусмысленность, намеки, недоговоренность, ощущение, что ты попал в чужую компанию. При моем уважении к поэту, несколько стихов мне по-настоящему нравятся, что-то было не то. Может быть, действовали на меня характеристика Давида Самойлова, данная Межирову в его дневниках. О его двойственности, какой-то скользскости. Ощущение это не пропадало весь тот час, который я там была. Хотя говорили о его великом уме, культуре и др.
Я хожу на такие собрания еще потому, что это все - уходящая эпоха, и надо, хотя бы запомнить ее закат. | |
|
| Уже третий раз с Володей Спектором из музея Чуковского пишем на камеру беседы со стариками. Сегодня был Соломон Константинович Апт. Переводчик Томаса Манна, Гессе, Кафки. Эсхила, Музиля и др. Несколько лет назад, когда я его не знала, думала, что его не может быть на свете. Но он есть и вроде неплохо себя чувствует. Очень скромный, самоироничный человек, избегающий всякого пафоса. Очень остроумно расказывал про преподавателей-классиков, которые преподавали в Университете во время и после войны. Это были еще настоящие Классики. Однико ими руководили вполне советские функционеры. Кроме всего прочего я спросила его, не знает ли он, зачем советсткой власти нужны были эти вымирающий динозавр - кафедра с латынью и древнегреческим. Он сказал, что это было абсолютно иррационально, осталась с прежних времен, забыли вымести. | |
|
| Вечером была в Историчке на презентации указателя книг, изданных на русском языке в Израиле в Иерусалимской русской библиотеке. Позвала директор библиотеки Клара Эльберт, я там выступала несколько лет назад. Более всего поразило, что когда их выселяли полтора года назад, собственник просто решил продать их особничок и выкинул оттуда библиотеку, так вот израильский кнесет посвятил 6 заседаний судьбе русской библиотеки. Собирали подписи, деньги, помогали евреи, не знающие русского языка, в результате они получили помещение еще лучше, и открывал новую библиотеку мэр Иерусалима. Вот, что значит - "народ книги", надо отметить и русской тоже. | |
|
| Сегодня отпевали в Храме Дмитрия Солунского Зою Ивановну Розанову. Еще один редактор Словаря ушел в мир иной. В энциклопедии не работала уже лет пять. Была душевно больна. Она из тех, кто начинали везти этот немыслимо тяжелый воз. У гроба шептали : "Надорвалась". Как они все уходили: К.М. Черный -заведующий в 53 года, Люда Клименюк - в 56 лет ( сгорела в течение года), Ю.Г.Буртин - 69 лет, и вот Зоя - 64 года. Они все, каждый по своему - надорвались. Потому что дело это было не совсем по силам человеческим. Кто-то из них был обычными редакторами, стругали мелкие справочные статейки, национальные литературы, какие персоналии на тысячу знаков в БСЭ, СЭС. Раньше в энциклопедиях жили очень долго. Теперь и старейший Николай Пателеймонович Розин тронулся умом, судится с соседкой, которая над ним стучит, или что пилит.
Ужасно жалко всех, но корабль плывет... | |
|
| Сегодня Елена Николаевна (ей за 70), с которой мы в музее разбираем дневники и письма Бессарабовых (она их описывает) , призналась мне, что видит только одним глазом, а второй может потухнуть в любой момент. Я, конечно, стала отговаривать ее заниматься разбором и чтением бумаг, но она грустно так сказала: "Не отнимайте у меня эту радость". | |
|
| Звонила Ольга Аркадьевна из Цфата. Рассказ про отца и дядю. Отец сидел до войны. Она маленькой девочкой осталась совсем одна. Дядю, который на Стромынке возглавлял туберкулезную больницу, посадили по «делу врачей». Его ужасно били, поэтому он умер почти сразу, как его выпустили. Как-то спустя годы О.А. отдыхала в санатории, и увидела там очень пожилого еврея, почему-то она решила спросить его о своем дяде. Когда она спросила его, он стал плакать, это был его подельник из Питера. Тоже врач туберкулезной больницы. Их двоих посадили за то, что хотели они заразить русский народ туберкулезом. Когда дядю уводили после очной ставки, тот успел крикнуть ему: - Соломон, я ничего не подписал.
В Москве почти не осталось еврейских врачей. | |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=88.8){kind=small}
natalyagromova